Снаружи деревянного зала обстановка огороженной деревни напоминала своими длинными домами онондагское поселение семнадцатого века. Веревочные лестницы и трупы исчезли. Рядом с залом стояло несколько деревянных клеток с дюжиной пленных енотолюдей.

Ворота частокола были открыты, и через них виднелись поля кукурузы и прочих злаков. На них работали самки, в то время как их детеныши бегали вокруг, а более старшие помогали матерям. Вооруженные самцы охраняли поля, некоторые стояли на наблюдательных вышках или рядом с частоколом. Солнце и небо были теми же самыми, что и прежде.

Кошколюди, видно, ждали, как он теперь поступит. Он надеялся, что не превратит их страх и благоговение в ненависть. Он был совершенно сбит с толку и мог бы сойти с ума, если бы по своей природе не "съел собаку" на прагматизме.

Был путь узнать язык.

Он заметил самку, которую увидел первой, ту, которая напоминала ему о сиамской кошке его сестры. Он указал на себя пальцем и произнес:

- Улисс Поющий Медведь.

Она взглянула на него. Остальные забормотали и непонятно заволновались.

- Улисс Поющий Медведь, - повторил он.

Она улыбнулась или, во всяком случае, широко открыла рот. Опасная улыбка. Такие зубки могли вырвать у него большой кусок мяса. Не то чтобы они были такими большими по сравнению с домашними кошками - такого же размера. Собственно, они были даже маленькими и клыки были чуть длиннее остальных зубов. Но зато уж остры - это точно.

Она что-то сказала и он повторил свое имя. Стало очевидно, что она тоже пыталась повторить его слова, хотя и не понимала, что он назвал свое имя.

Через некоторое время она выдавила:

- Вуриза асиингагна вапира. - Так примерно звучало это на английском.

Он содрогнулся. Что ж, придется приспосабливаться. Он должен узнать их язык.